|
Они встретились впервые в 1923 году. Правительство Мексики заказало лучшим художникам страны расписать зал приемов Подготовительной школы, самого престижного учебного заведения Мехико того времени. Руководил работами 36-летний Диего Ривера, известный не только на родине, но и в Америке и Европе мастер монументальной живописи. Едва появившись в школе, этот толстый великан в неглаженых брюках с небывало широким кожаным ремнем и в мятой ковбойской шляпе сразу же стал объектом насмешек. За ним буквально охотилась команда учеников, славившихся в школе своими проделками. В эту компанию входила и Фрида Кало. Ривера, который, несмотря на свою внешность – друзья называли его «людоед», - обладал невероятным обаянием, часто приводил с собой в школу разных красоток. Чаще других здесь бывала Лупе Марин, на которой он вскоре женился, и модель и художница Науи Олин. Юная Фрида, как вспоминал позже Ривера в одном из интервью, обожала, спрятавшись в темном уголке у колонны, кричать, если рядом с Диего на лесах была Лупе: «Эй, Диего, а вот и Науи», а если рядом с художником была Науи: «Осторожно, Диего, Лупе идет!» Ривера был уверен, что эта девочка, выглядевшая лет на десять-двенадцать, хотя ей было почти пятнадцать, уже тогда ревновала его.
Вторая их встреча произошла пять лет спустя. К этому времени Диего уже расстался с Лупе. «Как-то, работая над одной из фресок, - вспоминал он в автобиографии «Мое искусство, моя жизнь», - я услышал девичий голос:
- Диего, сойдите-ка сюда, пожалуйста! У меня к вам важное дело.
Я повернулся и посмотрел вниз. Там стояла девушка лет восемнадцати. Изящное гибкое тело, нежное лицо. Длинные волосы, темные густые брови встречаются на переносице, пара удивительных карих глаз. Когда я спустился, она сказала:
- Я пришла не по пустякам. Мне нужно зарабатывать на жизнь. Я написала несколько картин и хочу, чтобы вы взглянули на них профессиональным глазом. Только будьте откровенны, ведь я не могу позволить себе заниматься этим из тщеславия. Здесь у меня три картины. Посмотрите их?
- Ладно, - сказал я и последовал за ней…»
Картины незнакомки Ривере очень понравились. Было абсолютно ясно: эта девушка – настоящий художник. Он выразил ей свое восхищение. Она тут же предложила ему посмотреть и другие ее работы и, пригласив в свой дом в Койоакане, пригороде Мехико, представилась: «Фрида Кало». Только тогда Ривера вспомнил, что уже встречал эту девушку раньше.
В ближайшее воскресенье он приехал в Койоакан, в дом, где жила Фрида, ее сестры, старшая Матита и младшая Кристина, и родители – известный фотограф Гильермо Кало, перебравшийся в Мексику из Германии в 1891 году, и его супруга – красавица Матильда, внучка испанского генерала.
Риверу поразили и дом, который все в округе называли «Синим домом», потому что стены его были выкрашены в радостный синий цвет, и работы начинающей художницы, и сама Фрида: «Ее полотна и сама она, излучающая сияние юности, наполнили меня беспредельным счастьем… А через несколько дней я ее впервые поцеловал, - вспоминал он. – И то, что я был вдвое старше Фриды, нисколько не смущало ни ее, ни меня. Семейство Фриды, похоже, тоже смирилось с происходящим… Однажды ее отец отозвал меня в сторонку:
- Вы, я вижу, интересуетесь моей дочерью.
- Да, - признался я.
- Она – сущий дьявол.
- Я это знаю.
- Ну, мое дело предупредить вас, - сказал он и отошел».
Таких женщин, как Фрида, он никогда не встречал, хотя романов у него было множество, и женат он был уже дважды – на русской Ангелине Беловой и мексиканке Лупе Марин. У Диего было четверо детей, среди них и дочь еще от одной русской – художницы Марии Воробьевой-Стебельской, которую все звали Маревна. Во Фриде Риверу поразили ее своеобразная красота, недетский ум и необыкновенное жизнелюбие. Он и представить не мог, сколько страданий выпало на долю этой 19-летней девушки. Когда ей исполнилось шесть лет, в ее жизнь пришла первая беда – полиомиелит. Девять месяцев девочка провела, прикованная к постели. Когда стало получше, врачи предписали ей постоянные занятия спортом. Отец, обожавший дочь, тщательно следил, чтобы она не забывала о тренировках, и Фрида с удовольствием и азартом играла в футбол, занималась боксом, борьбой и плаванием. Однако, несмотря на все усилия, болезнь не уходила. Нога оставалось очень тонкой. «Фрида – деревянная нога», - дразнили ее в школе, и она надевала на больную ногу по три-четыре чулка, носила брюки, чтобы скрыть увечье.
В 1925 году 18-летнюю девушку настиг новый удар судьбы. 17 сентября на перекрестке у рынка Сан-Хуан в автобус, в котором ехала Фрида, врезался трамвай. Один из железных обломков вагона проткнул Фриду насквозь, на уровне таза, и вышел через влагалище. «Так я лишилась девственности», - говорила она. После аварии ей рассказали, что ее нашли совершенно голой – с нее сорвало всю одежду. Кто-то в автобусе вез пакет сухой золотой краски. Он порвался, и золотой порошок покрыл окровавленное тело Фриды. Из этого золотого тела торчал кусок железа. Когда его вытаскивали, Фрида, говорили, так кричала, что ее голос перекрывал сирены машин Красного Креста.
У нее был в трех местах сломан позвоночник, переломаны ключицы, ребра, тазовые кости. Правая нога сломана в одиннадцати местах, ступня раздроблена. Месяц Фрида лежала на спине, закованная в гипс с головы до ног. «Меня спасло чудо, - рассказывала она Диего. – Потому что в больнице по ночам вокруг моей кровати танцевала смерть».
Еще два года она провела, затянутая в специальный ортопедический корсет. Первая запись, которую она сумела сделать в дневнике, была: «Хорошо: я начинаю привыкать к страданию». Чтобы не сойти с ума от боли и тоски, девушка решила рисовать. Родители сколотили ей специальный подрамник, чтобы она смогла рисовать лежа, и прикрепили к нему зеркало – чтобы было кого рисовать. Двигаться Фрида не могла. Рисование так увлекло ее, что однажды она призналась матери: «Мне есть ради чего жить. Ради живописи».
Едва окрепнув, Фрида решила показать свои работы настоящему художнику. Великий Диего Ривера, над которым она подшучивала в школе, был единственным живописцем, которого она знала. Она не боялась, что он скажет ей, что ее работы никуда не годятся. Она вообще уже ничего не боялась. Первой прогулкой, которую она совершила, когда смогла ходить, была поездка на автобусе на рынок Сан-Хуан.
С каждым днем Диего все больше привязывался к этой маленькой хрупкой девушке – такой талантливой, такой сильной. 21 августа 1929 года он сделал ей предложение. Ей было 22 года, ему – 42.
Отпраздновать событие собрались многочисленные друзья молодых, среди них – известная фотохудожница, истовая коммунистка Тина Мадотти. Молодая, красивая, талантливая, она сыграла большую роль в жизни Фриды: познакомила с современным искусством и литературой, вовлекла в политику, заразив коммунистическими идеями, и, как говорили, приобщила к лесбийским отношениям. Тут были и подружки жениха, причем некоторые из них весьма непочтительно отнеслись к очередному увлечению их любвеобильного приятеля. Ривера здорово напился на своей свадьбе и почти забыл о том, что он только что стал мужем Фриды. К тому же в дом ворвалась Лупе Марин и устроила сцену ревности. Ривера был так пьян, что, схватив чей-то пистолет, принялся палить во все стороны и даже ранил одного из гостей. Первый супружеский день закончился первым скандалом, и Фрида провела ту ночь в доме родителей. Утром, проспавшись, Диего приехал к ней, умолял простить, и, конечно, она простила его.
В 1930 году супруги Ривера отправились в Нью-Йорк, а затем в Сан-Франциско, где Диего ждал большой заказ. Первый раз он ехал за границу с женщиной – обычно он уезжал из страны один, сбегал, чтобы разорвать наскучившую связь. В Америке Фриду и Диего принимали как самых дорогих гостей, приглашали на концерты, писали о них в газетах. «Рядом с мощным Диего Фрида кажется миниатюрной, но силы и красоты у нее достаточно… Она одевается как индианка, носит сандалии и на улицах привлекает всеобщее внимание…» - описывал эту весьма экстравагантную пару американский фотограф Эдвард Вестон.
В 1932 году, который супруги провели в Детройте, Фрида забеременела. Ей очень хотелось иметь ребенка. Одна попытка – это было еще в Мексике – закончилась неудачей.
При ее здоровье роды могли закончиться трагически. Врачи советовали ей сделать аборт, но она решила рискнуть. Роды, как и предполагали врачи, прошли неудачно, и Фрида навсегда потеряла возможность стать матерью. Ривера назвал этот день «трагедией Фриды». Он проводил в больнице у жены долгие часы, пытаясь ее утешить. И, как много лет назад, ее спасло искусство – Диего принес Фриде в больницу холст и краски. И она снова начала рисовать. Ривера был в восторге – его Фрида становилась настоящей художницей!
После Детройта супруги перебрались в Нью-Йорк, где Ривере предстояло расписать стены в Рокфеллеровском центре. Диего, свято верующий в коммунистические идеалы, изобразил на панно коммунистических лидеров того времени, среди которых был и Ленин. Капиталист Рокфеллер этого, мягко говоря, не одобрил. Он попросил Риверу убрать сомнительных, с его точки зрения, персонажей. Ривера отказался, и тогда Рокфеллер приказал сбить уже готовые фрески. Так, шумно, со скандалом, закончилось их пребывание в США. Фрида с Диего вернулись в Мексику.
В их доме редко бывало тихо. Диего пользовался огромным успехом у женщин, всегда был окружен поклонницами и никогда не отказывал им во внимании. Сексуальная свобода была ему необходима, служила мощным творческим импульсом. Фрида безумно его ревновала. А он, взяв за правило ничего не скрывать от жены, рассказывал ей о своих увлечениях, при этом мысль о том, что она может ему изменить, приводила его в ярость. Фрида постепенно привыкла к такому положению дел, но в 1934 году Диего перешел все границы – изменил ей с ее младшей сестрой Кристиной, которая ему позировала. Двойное предательство вынести было невозможно. Фрида никому не говорила о боли, раздиравшей ее душу, единственным «документом» тех дней стала ее картина: обнаженное женское тело иссечено кровавыми ранами, а рядом, с ножом в руке, стоит тот, жестокий и равнодушный, кто и нанес эти раны. «Всего-то несколько царапин», - с присущей ей иронией назвала картину Фрида. После случая с Кристиной Фрида решила, что они с Риверой должны какое-то время пожить порознь.
Этот шаг дался Фриде нелегко. «В том, что случилось, есть и моя вина. Я не поняла, что ему нужно, я воспротивилась неизбежному…» - писала она. Ривера, как казалось Фриде, не сильно тосковал по ней – он как прежде много работал и по-прежнему влюблялся в своих натурщиц. Пытаясь заставить его ревновать, Фрида отправилась в Нью-Йорк и там открыто, на виду у журналистов, флиртовала с мужчинами. Более того, пошли слухи и о ее лесбийских приключениях. В 1936 году Фрида познакомилась со скульптором Исамой Ногути, другом Риверы. Диего наконец не выдержал: застав Фриду в обществе Ногути, выхватил пистолет, но, к счастью, никого не застрелил.
В 1937 году в Мексику приехал Лев Троцкий с женой, и Ривера, преклонявшийся перед «трибуном русской революции», попросил Фриду приютить его в «Синем доме». Фрида еще в 1928 году вступила в коммунистическую партию, правда, через год вышла из ее рядов после исключения Диего, но оставалась верна своим убеждениям. Ее героями были вожди мирового рабочего движения: Маркс, Ленин, Мао Цзэдун. И конечно же приезд Троцкого, изгнанного из сталинской России, стал для нее огромным событием. Яркая, остроумная, обаятельная художница покорила Льва Давидовича. Он увлекся ею, как мальчишка: писал записочки, назначал свидания. Наверное, и Фрида откликнулась на его чувство. Но тут в дело вмешалась жена Троцкого, Наталья Седова. Убедив супруга, что эта страсть не добавит ему авторитета в глазах мирового пролетариата, она настояла на том, что они должны покинуть гостеприимный, но оказавшийся столь опасным дом художников. Для непосвященных отъезд Троцких из «Синего дома» выглядел весьма неожиданным и загадочным.
Фрида наконец сумела преодолеть творческий кризис. Она много и вдохновенно работала. В 1938 году в Нью-Йорке состоялась ее первая большая выставка, которую организовал французский поэт и лидер сюрреализма Андре Бретон. На одной из вечеринок в ее честь Фриде представили Николаса Мьюрея, одного из самых модных фотографов Нью-Йорка. Страстный роман с Мьюреем дал Фриде возможность на время забыть о предательстве сестры и о Диего.
В 1939 году Фрида покорила Париж, где Андре Бретон устроил ей выставку. Одно из ее полотен приобрел Лувр. Конечно, все эти успехи грели ей душу, но ничто не могло заменить Фриде Диего. Ривера же все чаще говорил, что устал быть женатым, устал от фридиной ревности и страданий. Он считал себя революционером, а революция для него означала прежде всего свободу личности. Он не мог принадлежать одной женщине, ему были просто необходимы любовь и восхищение поклонников и поклонниц. Таких, например, как очаровательная актриса Полетт Годдар, жена Чарли Чаплина, звезда фильма «Новые времена». Полетт жила неподалеку от Диего и со свойственным ей пылом скрашивала его вечера.
В конце 1939 года Фрида и Диего официально развелись. «Мы нисколько не разлюбили друг друга. Просто я хотел иметь возможность делать что хочу, со всеми женщинами, какие мне нравились», - писал в автобиографии Диего. А Фрида признавалась в одном из писем: «Не могу выразить, до чего мне плохо. Я люблю Диего, и муки моей любви продлятся всю жизнь…»
24 мая 1940 года произошло окончившееся неудачей покушение на Троцкого. Подозрение пало в том числе и на Диего Риверу. Предупрежденный Полетт Годдар, он чудом избежал ареста и сумел уехать в Сан-Франциско. Там он написал большое панно, на котором изобразил Годдар рядом с Чаплином, а недалеко от них… - Фриду в одежде индианки. Он вдруг понял, что их расставание было ошибкой.
Фрида перенесла развод тяжело, ее состояние резко ухудшилось, врачи посоветовали ей отправиться на лечение в Сан-Франциско. Ривера, узнав, что Фрида находится в одном городе с ним, немедленно приехал ее навестить и заявил, что… собирается снова на ней жениться. И она согласилась вновь стать его женой. Однако выдвинула условия: у них не будет сексуальных отношений и финансовые дела они будут вести раздельно. Совместно они будут оплачивать только расходы по дому. Вот такой странный брачный контракт. Но Диего был столь счастлив вернуть себе свою Фриду, что охотно подписал этот документ.
8 декабря 1940 года, в день 54-летия Риверы, Фрида Кало и Диего Ривера сочетались законным браком во второй раз. «Никто никогда не поймет, как я люблю его, - написала Фрида в дневнике. – Я хочу лишь одного: чтобы его никто не ранил… и не мешал жить так, как ему нравится. Если бы я обладала здоровьем, я его все целиком отдала бы Диего».
Увы, здоровья у нее оставалось все меньше. Фрида много времени проводила в больницах; не снимая, носила специальные корсеты. Но она не сдавалась, работала и как прежде страдала – поклонницы не оставляли ее Диего своим вниманием.
Одной из них была мексиканская актриса Мария Феликс, которая стала его новой любовью. Диего, долгое время не получавший никаких заказов, вновь был приглашен поработать в Америке и даже взял Марию с собой – их с Фридой брачный договор предоставлял супругам полную свободу. «Диего. Это так истинно, что я не могу ни говорить, ни спать, ни слышать, ни желать чего-либо иного», - писала в те дни в своем дневнике Фрида, знавшая об этом романе. Она не могла о нем не знать – все вокруг только и говорили об успехах Риверы, его новом романе и фантастической работоспособности. Фрида же все глубже погружалась в мир боли.
В 1950 году состояние художницы резко ухудшилось. Ее положили в больницу, где она провела год, закованная в корсет. За это время ей сделали семь операций. Ривера был потрясен мужеством, с каким его жена терпела страшные боли, и как мог скрашивал ее существование. Их друзья вспоминали, как Диего, отказавшись от всех заказов, трогательно ухаживал за Фридой, пел ей и танцевал вокруг ее больничной кровати. Он с упоением рассказывал ей о себе смешные небылицы, которые всегда был мастер сочинять. Фрида была счастлива. Забыв о боли, она расписала стены палаты, подражая монументальной живописи Риверы.
Отныне она могла передвигаться только в инвалидной коляске. Когда в 1953 году в Мехико, в Музее современного искусства, открылась ее первая большая выставка, она уже не вставала с постели. Но она так долго мечтала об этой выставке, что решила обязательно быть на ее открытии. Тысячи восхищенных почитателей ее таланта, собравшиеся в музее, овацией приветствовали свою любимицу, которую санитары вынесли из машины «скорой помощи» и положили на празднично украшенную кровать. «И я теперь знаменитость, не только все в этом мире Ривере!» - шутила она.
В этом же году ей ампутировали до колена правую ногу – началась гангрена. «С присущим ей мужеством, - вспоминал Ривера в автобиографии, - она, узнав о гангрене, потребовала произвести ампутацию как можно быстрее. Это была ее четырнадцатая операция за шестнадцать лет. После операции мне часто звонила медсестра, которая за ней ухаживала: «Фрида рыдает и говорит, что хочет умереть». Я немедленно бросал работу и мчался к ней, чтобы утешить. В конце концов пришлось установить круглосуточное дежурство».
Она не ожидала от Риверы такой преданности. Ее Диего как и прежде был только ее! 13 июля 1954 года Фрида умерла во сне, как бывает с очень счастливыми и хорошими людьми. Ей было 47 лет. И только шесть из них она прожила без боли. Последняя запись в дневнике Фриды Кало такая: «Я с радостью жду ухода и надеюсь, что уже никогда не вернусь».
Гроб с ее телом установили во Дворце изящных искусств Мехико и покрыли его знаменем Коммунистической партии Мексики. Кто-то сказал, что такова была ее воля. Но выяснилось, что ни о чем таком она не говорила. В последние годы она разочаровалась в политике. Она просила лишь, чтобы после кремации мешочек с прахом, по древнему индейскому обычаю, поместили в ее комнате в «Синем доме».
Ривера тяжело переживал потерю Фриды. Он надолго перестал работать, запил. Сестра Диего, Мария дель Пилар, в своих мемуарах написала, что Фрида, умирая, позвала к себе давнюю помощницу и агента Риверы, Эмму Уртадо, и та обещала ей, что после смерти Фриды она выйдет за Диего замуж и будет заботиться о нем. Фрида знала, что Диего не сможет без женщин. Через год после смерти художницы, в 1955 году, Диего и Эмма, как и просила Фрида, поженились.
Фрида как будто бы предугадала, что будет с ее Диего. Он действительно не смог бы обойтись без забот Эммы – врачи обнаружили у него рак. Его лечили в СССР, но безуспешно. Знаменитый мексиканский художник умер 24 ноября 1957 года. Последним его желанием было, чтобы его кремировали и прах смешали с прахом Фриды, однако его просьбу не выполнили. Ривера, который при жизни, уходя всегда возвращался к своей Фриде, был разлучен с нею после смерти в угоду политике. Его торжественно, при огромном стечении народа, похоронили на кладбище Сан-Долорес, в Ротонде Славных имен.
Источник:
«GalaБиография», декабрь 2006
|
Очень хорошая статья, понравилась;-)Спасиб